Мне пишут. Менталитет русского быдла
Jan. 15th, 2015 10:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
darth_mickeyОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
yury_nesterenko в Мне пишут. Менталитет русского быдла
yury_nesterenko в Мне пишут. Менталитет русского быдлаВ одном не очень известном романе Лескова - «Обойденные» (1865) - есть интересные моменты, метко характеризующие разницу между менталитетом русского и западного человека. Прошу прощения за длинные цитаты, но прочитать их стоит...
«...Князь сделался еще свирепее. Дня не проходило, чтоб удары палками, розгами, охотничьими арапниками или кучерскими кнутьями не отсчитывались кому-нибудь сотнями, а случалось зачастую, что сам князь, собственной особой, присутствовал при исполнении этих жестоких истязаний и равнодушно чистил во время их свои розовые ногти. Народ трепетал и безмолвно-могильными тенями скользил около княжеских хором. С годами жестокость князя все усиливалась. В имении князя случалось, что один вешался, другой резался, третий бросался с высокой плотины в мутную вонючую воду тинистого, мелкого пруда».
- Т.е. жизнь для людей стала уже настолько невыносима, что – обратим внимание – частыми стали самоубийства.
«Имение князя стало местом всяческих ужасов; в народе говорили, что все эти утопленники и удавленники встают по ночам и бродят по княжьим палатам, стоная о своих душах, погибающих в вечном огне, уготованном самоубийцам. Эолова арфа, устроенная вверху большой башни княжеского дома, при малейшем ветерке наводила цепенящий ужас повсюду, куда достигали ее прихотливые звуки. Люди слышали в этих причудливых звуках стоны покойников, падали на колена, трясясь всем телом, молились за души умерших, молились за свои души, если бог не ниспошлет железного терпенья телу, и ждали своей последней минуты».
- Падали на колени, молились, ждали своей последней минуты...
«Князь не изменялся. Он жил один, как владыка Морвены, никого не принимал и продолжал свирепствовать. Княгиня совершенно потерялась. Она ничего не умела предпринять: старалась только как можно реже оставлять свою комнату, начала много молиться и вся отдалась сыну».
- Любопытно - Владыка Морвены :) Как указано в примечании, «т.е. владыка древнего могучего государства северо-западной Шотландии, опоэтизированного Джеймсом Макферсоном в "Поэмах Оссиана" (1760)». Морвен, Мордор. (За 140 лет до Юрия Нестеренко ;-) Хотя все-таки Морвен видимо не «царство тьмы» (поэму я не читал)...
Дальше длинный отрывок. Два главных героя в нем: «коллега» князя – помещица, такая же аморальная тварь, просто без тех «способностей». И гувернантка – француженка – беззащитная девушка, но как человек западный – с чувством собственного достоинства.
«Какая-то простодушная Коробочка того времени, наслушавшись столь много лестного об умении князя управляться с людишками, приползла к нему на подводишке просить вступиться за нее, вдову беззащитную, поучить и ее людишек дисциплине и уму-разуму.
- Федька Лапоток кучером со мной приехал,- жаловалась Коробочка,- прикажи, государь-князь, хоть его поучить для острастки! Пусть приедет и расскажет, какой страх дается глупому народу, - молилась добравшаяся пред княжьи очи помещица.
Вместо того, чтобы оскорбиться, что его считают образцовым секуном, одичавший князь выслушал Коробочку, только слегка шевеля бровями, и велел ей ехать со своим Федькою Лапотком к конюшне. Больно высекли Лапотка, подняли оттрезвоненного и посадили в уголок у двери.
- А ну-ка ее теперь,- спокойно буркнул князь, и прежде чем Коробочка успела что-нибудь понять и сообразить, ее разложили и пошли отзванивать в глазах князя и всего его холопства.
Знали Коробочкины людишки, что страшен, для всех страшен дом княжеский! Дерзость и своевластие князя забыли всякий предел. Князь разгневался на вывезенную им из Парижа гувернантку своей дочери и в припадке бешенства бросил в нее за столом тарелкой. Француженка вскипела:
- Я не крестьянка ваша; вы не смеете...- сказала ему она.
Князь, давно отвыкший от всякого возражения, побагровел:
- Не смею? Я не смею!..- проговорил он, свистнул своих челядинцев и, без всякого стеснения, велел несчастную девушку высечь.
Гувернантка схватила со стола нож и подняла его к своему горлу; верные слуги схватили ее сзади за руки. Сопротивляться приказаниям князя никто не смел, да никто и не думал.
Упавшую в обморок гувернантку вырвали из рук молодой княжны, высекли ее в присутствии самого князя, а потом спеленали, как ребенка, в простыню и отнесли в ее комнату. Здесь держали ее спеленатою, пока зажили рубцы от розог, и, как ребенка же, кормили рожком и соской, а, наконец, когда следов наказания не было более заметно, ее со всеми ее пожитками отвезли на крестьянской подводе в ближайший город. Француженка обратилась к кому-то с жалобой, но ей посоветовали прекратить дело, так как в данном случае свои люди не могли быть свидетелями против князя. Могучий Орсал не повел ни усом, ни ухом: равнодушный, как вольтерьянец, к суду божескому, он знать не хотел ни о каком суде человеческом».
[А русскую помещицу никто таким образом не держал, но она, очевидно, даже не пыталась обратиться в суд! - Ю.Н.]
И дальше просто блеск. Про американца:
«По примеру наказанной француженки он вздумал высечь своего управителя, какого-то американского янки, и это было причиною собственной погибели князя. Янки не дался. Ко всеобщему ужасу, он смело открыл окно своего флигеля, окруженного княжескими людьми, красноречиво выставил перед собою два заряженных пистолета, пробежал никем не тронутый через оторопевшую толпу ликторов и, вскочив на стоявшую у коновязи оседланную лошадь земского, понесся на ней во всю мочь к городу. Посланная погоня, угрожаемая убедительными поворотами пистолетов беглеца, решилась оставить опасную погоню и вернулась с пустыми руками».
Далее по тексту князя от ярости хватил «удар» (очевидно инсульт) и он скончался.
Итак, два менталитета, два отношения к себе, к жизни. С одной стороны (у русских) – безмолвное трепетание, страхи (доходящие до мистических!), падание на колени, молитвы, ожидание своей последней минуты...
С другой стороны, американец – лишь речь зашла о розгах, как в руках у него две «пушки», и он готов из них выстрелить, холопы вокруг зассали, верхом на коня – и был таков. На коне, как говорится, в прямом и переносном. Так еще и его противник буквально сдох от злости – сцена тоже классно описана. (В целом, просто эпизод из Тарантино, я считаю).
Понятно, что у крепостных крестьян (описано время крепостного права) в принципе не было тех прав и возможностей, что у вольнонаемного управителя - «янки». Но, во-первых, при любом поместье, и у этого князя очевидно тоже, далеко не все были крепостные. Были и вольнонаемные. Но что-то никто из них никак недовольства не выказал. Кроме «янки». Во-вторых, сказано же: кончали жизнь самоубийством. Почему бы перед этим не замочить самого зарвавшегося садиста? Не спалить нах*й все его гребанное поместье?.. Все равно же погибать. Да и к тому же, расправившись с уродом, можно все-таки попытаться бежать – пусть шанс при этом 1 из 1000 – это все-таки лучше, чем наложить на себя руки, не сделав ничего для отмщения. Так ведь нет... Вот эта безропотность поражает. (Кстати, выше у автора упоминается «цветущая заднепровская Украина» - «обетованная земля великорусского крепостного, убегавшего от своей горе-горькой жизни». Т.е. кто имел возможность, смелость, инициативу (и соответствующий характер) - часто подальше от Морвена/Мордора уносили ноги в Малороссию/Украину).
Понятно, что это всего лишь художественное произведение, но оно написано современником, хорошо знавшим ту действительность (тем более что и нынешняя не особенно отличается). Это при том, что Лесков – писатель достаточно «русофильский», «почвенный», в намеренной русофобии его упрекнуть нельзя.
По-моему, это просто блестящие описания, характеризующие всю пропасть исторически сложившихся менталитетов между «простыми русскими» и «простыми американцами». При этом, справедливости ради, в принципе можно себе представить русского, поступающего как американец. Хотя это и было бы редким исключением. Но совершенно невозможно представить себе амера безропотно подставляющим спину свою под розги какого-то зарвавшегося местного царька-цапка-садиста. Совершенно невозможно.
«...Князь сделался еще свирепее. Дня не проходило, чтоб удары палками, розгами, охотничьими арапниками или кучерскими кнутьями не отсчитывались кому-нибудь сотнями, а случалось зачастую, что сам князь, собственной особой, присутствовал при исполнении этих жестоких истязаний и равнодушно чистил во время их свои розовые ногти. Народ трепетал и безмолвно-могильными тенями скользил около княжеских хором. С годами жестокость князя все усиливалась. В имении князя случалось, что один вешался, другой резался, третий бросался с высокой плотины в мутную вонючую воду тинистого, мелкого пруда».
- Т.е. жизнь для людей стала уже настолько невыносима, что – обратим внимание – частыми стали самоубийства.
«Имение князя стало местом всяческих ужасов; в народе говорили, что все эти утопленники и удавленники встают по ночам и бродят по княжьим палатам, стоная о своих душах, погибающих в вечном огне, уготованном самоубийцам. Эолова арфа, устроенная вверху большой башни княжеского дома, при малейшем ветерке наводила цепенящий ужас повсюду, куда достигали ее прихотливые звуки. Люди слышали в этих причудливых звуках стоны покойников, падали на колена, трясясь всем телом, молились за души умерших, молились за свои души, если бог не ниспошлет железного терпенья телу, и ждали своей последней минуты».
- Падали на колени, молились, ждали своей последней минуты...
«Князь не изменялся. Он жил один, как владыка Морвены, никого не принимал и продолжал свирепствовать. Княгиня совершенно потерялась. Она ничего не умела предпринять: старалась только как можно реже оставлять свою комнату, начала много молиться и вся отдалась сыну».
- Любопытно - Владыка Морвены :) Как указано в примечании, «т.е. владыка древнего могучего государства северо-западной Шотландии, опоэтизированного Джеймсом Макферсоном в "Поэмах Оссиана" (1760)». Морвен, Мордор. (За 140 лет до Юрия Нестеренко ;-) Хотя все-таки Морвен видимо не «царство тьмы» (поэму я не читал)...
Дальше длинный отрывок. Два главных героя в нем: «коллега» князя – помещица, такая же аморальная тварь, просто без тех «способностей». И гувернантка – француженка – беззащитная девушка, но как человек западный – с чувством собственного достоинства.
«Какая-то простодушная Коробочка того времени, наслушавшись столь много лестного об умении князя управляться с людишками, приползла к нему на подводишке просить вступиться за нее, вдову беззащитную, поучить и ее людишек дисциплине и уму-разуму.
- Федька Лапоток кучером со мной приехал,- жаловалась Коробочка,- прикажи, государь-князь, хоть его поучить для острастки! Пусть приедет и расскажет, какой страх дается глупому народу, - молилась добравшаяся пред княжьи очи помещица.
Вместо того, чтобы оскорбиться, что его считают образцовым секуном, одичавший князь выслушал Коробочку, только слегка шевеля бровями, и велел ей ехать со своим Федькою Лапотком к конюшне. Больно высекли Лапотка, подняли оттрезвоненного и посадили в уголок у двери.
- А ну-ка ее теперь,- спокойно буркнул князь, и прежде чем Коробочка успела что-нибудь понять и сообразить, ее разложили и пошли отзванивать в глазах князя и всего его холопства.
Знали Коробочкины людишки, что страшен, для всех страшен дом княжеский! Дерзость и своевластие князя забыли всякий предел. Князь разгневался на вывезенную им из Парижа гувернантку своей дочери и в припадке бешенства бросил в нее за столом тарелкой. Француженка вскипела:
- Я не крестьянка ваша; вы не смеете...- сказала ему она.
Князь, давно отвыкший от всякого возражения, побагровел:
- Не смею? Я не смею!..- проговорил он, свистнул своих челядинцев и, без всякого стеснения, велел несчастную девушку высечь.
Гувернантка схватила со стола нож и подняла его к своему горлу; верные слуги схватили ее сзади за руки. Сопротивляться приказаниям князя никто не смел, да никто и не думал.
Упавшую в обморок гувернантку вырвали из рук молодой княжны, высекли ее в присутствии самого князя, а потом спеленали, как ребенка, в простыню и отнесли в ее комнату. Здесь держали ее спеленатою, пока зажили рубцы от розог, и, как ребенка же, кормили рожком и соской, а, наконец, когда следов наказания не было более заметно, ее со всеми ее пожитками отвезли на крестьянской подводе в ближайший город. Француженка обратилась к кому-то с жалобой, но ей посоветовали прекратить дело, так как в данном случае свои люди не могли быть свидетелями против князя. Могучий Орсал не повел ни усом, ни ухом: равнодушный, как вольтерьянец, к суду божескому, он знать не хотел ни о каком суде человеческом».
[А русскую помещицу никто таким образом не держал, но она, очевидно, даже не пыталась обратиться в суд! - Ю.Н.]
И дальше просто блеск. Про американца:
«По примеру наказанной француженки он вздумал высечь своего управителя, какого-то американского янки, и это было причиною собственной погибели князя. Янки не дался. Ко всеобщему ужасу, он смело открыл окно своего флигеля, окруженного княжескими людьми, красноречиво выставил перед собою два заряженных пистолета, пробежал никем не тронутый через оторопевшую толпу ликторов и, вскочив на стоявшую у коновязи оседланную лошадь земского, понесся на ней во всю мочь к городу. Посланная погоня, угрожаемая убедительными поворотами пистолетов беглеца, решилась оставить опасную погоню и вернулась с пустыми руками».
Далее по тексту князя от ярости хватил «удар» (очевидно инсульт) и он скончался.
Итак, два менталитета, два отношения к себе, к жизни. С одной стороны (у русских) – безмолвное трепетание, страхи (доходящие до мистических!), падание на колени, молитвы, ожидание своей последней минуты...
С другой стороны, американец – лишь речь зашла о розгах, как в руках у него две «пушки», и он готов из них выстрелить, холопы вокруг зассали, верхом на коня – и был таков. На коне, как говорится, в прямом и переносном. Так еще и его противник буквально сдох от злости – сцена тоже классно описана. (В целом, просто эпизод из Тарантино, я считаю).
Понятно, что у крепостных крестьян (описано время крепостного права) в принципе не было тех прав и возможностей, что у вольнонаемного управителя - «янки». Но, во-первых, при любом поместье, и у этого князя очевидно тоже, далеко не все были крепостные. Были и вольнонаемные. Но что-то никто из них никак недовольства не выказал. Кроме «янки». Во-вторых, сказано же: кончали жизнь самоубийством. Почему бы перед этим не замочить самого зарвавшегося садиста? Не спалить нах*й все его гребанное поместье?.. Все равно же погибать. Да и к тому же, расправившись с уродом, можно все-таки попытаться бежать – пусть шанс при этом 1 из 1000 – это все-таки лучше, чем наложить на себя руки, не сделав ничего для отмщения. Так ведь нет... Вот эта безропотность поражает. (Кстати, выше у автора упоминается «цветущая заднепровская Украина» - «обетованная земля великорусского крепостного, убегавшего от своей горе-горькой жизни». Т.е. кто имел возможность, смелость, инициативу (и соответствующий характер) - часто подальше от Морвена/Мордора уносили ноги в Малороссию/Украину).
Понятно, что это всего лишь художественное произведение, но оно написано современником, хорошо знавшим ту действительность (тем более что и нынешняя не особенно отличается). Это при том, что Лесков – писатель достаточно «русофильский», «почвенный», в намеренной русофобии его упрекнуть нельзя.
По-моему, это просто блестящие описания, характеризующие всю пропасть исторически сложившихся менталитетов между «простыми русскими» и «простыми американцами». При этом, справедливости ради, в принципе можно себе представить русского, поступающего как американец. Хотя это и было бы редким исключением. Но совершенно невозможно представить себе амера безропотно подставляющим спину свою под розги какого-то зарвавшегося местного царька-цапка-садиста. Совершенно невозможно.
