Путин посетил юбилейную встречу ветеранов Девятого подвала. На тему – как достойно встретить Феликса. Потрепал по холке, пошутил:
– Привыкли руки к топорам?
Те ответили скромными улыбками. Говорят: если молодость в обратку, то хоть сейчас.
Путин счастлив:
– Ну так давайте вместе вернем Фирме былую славу и производительность. Вот интересно, сколько вы делали самосвалов за неделю?
– В наше время, Владимир Владимирович, обходились трехтонками с ручной погрузкой. Самосвалов не было, всё руками. А выписали б нам современный немецкий мусоровоз с прессом, то по ходу можно пяток за день скомпоновать. Отдуплились – и под пресс!
– Ух ты! – светится Путин и ручки радостно потирает. – Допустим, приказано Смоленск зачистить. За сколько, спецы, управитесь?
– Наша норма – квартал города за квартал года. Но коли ударно, Владимир Владимирович, можем вместе с пригородами за сезон. Если в три смены и два пулемета.
– Будет врать. Неужели справитесь, орлы?
– Только дай команду, родимый, нам любой план перевыполнить – как два пальца оторвать. Не смотри, что пенсионеры.
– Очень хорошо! А скажем, с Думой придется работать – это какой же объем финальной продукции? Я к примеру.
– С Государственной? Вместе с официантками и охраной? Если опять-таки гидравликой из ФРГ, то выйдет ровно восемь кубов объемом три на три. Но чур, без гнильцы!
– Это как?
– А вот начнет Кобзон про русское поле голосить, а он точно начнет – и сразу паника в дверях, что является нарушением устава. Или Жирик руками размахается. У того вечно штаны спадают, держать некому. На практике один махающий жмурик приведет к перекосу прессованного куба и смещению центра тяжести, что нарушит, блин, эстетическую ценность по нормам ОТК. Да еще проблема с нравственностью.
– Что за зверь?
– Дык они ж, черти думские, удумали закон издать о несовместимости совместного пребывания мужчин и женщин в одном помещении. Только порознь! Жэ отдельно, мэ отдельно. Разве не слыхали? Ну и как после этого прессовать в мусоровозе Жирика с Мизулиной? Они ж в обнимку откажутся. Придется в одетом виде, что ли? У нас свой ГОСТ, в одежде не положено.
– Пустяки. Для святого дела можно нарушить. Пусть обнимаются в трусах.
– Хозяин барин, как прикажете. Трусы мы им достанем. Заодно брикет после отжима хорошо бы лаком покрыть. По высшему разряду. А хотите, отполируем – и сразу в музей славы! Картинка первый сорт, только у нас в России. Подходишь к экспонату – "Госдума Федерального собрания шестого созыва почти живьем" – а на тебя из блестящего гексаэдра труп Кобзона смотрит, как настоящий, только светится, ну чисто янтарь. Харя во, рот открыт, под фанеру пойдет только так, лепота!
– Прикольно! А мою Администрацию во что оцените?
– Да мы… да как же… не пугайте, Владимир Владимирович.
– А если мой приказ?
– Ну, тогда с превеликим удовольствием!
– И что на выходе?
– С экспертами и секретаршами? Два с половиной кубика. А если сюда еще и Кабинет министров, то все семь. Генштаб заказывать будете?
– Этих пока нет. Вот хохлов победим, там посмотрим… Эх, братцы, планов громадье и маленькая собачка. Рад, что хоть с вами никаких проблем.
– Проблем у нас хватает. Главная, Владимир Владимирович, с погостами. Велика Россия, да складировать утиль некуда. Хоть в два этажа клади. Или стоймя.
– Так по немецкому патенту – почему нет? Сжег и концы в воду. Дым по ветру, пепел в дизель – чем плохо?
– По немецкому не проканает. От русских дым нежирный, долго в стратосфере носится, проверяли, никак не осядет. Экологи заартачатся.
– А мы с экологов и начнем! (Общий смех.) Одним словом, очень за вас рад, коллеги! Кстати, я к вам не с пустыми руками. Заносите, ребятки.
Ребятки заносят и вешают на стене гобелен "Ягода расстреливает Ежова в кустах за Мавзолеем".
– Ну чисто живые, – умиляются ветераны и кидают пионерскую зигу.
На том и расстались. Пока.