Возьмите в дом взрослую кошку...


Возьмите в дом взрослую кошку,
Она будет спать на окошке,
Она будет ждать вас с работы,
И тихо мурлыкать вам что-то.
Котенок, конечно, милее,
А взрослая кошка мудрее.
Но в этих глазах столько боли,
Что вы отвернетесь невольно.
И кошка не скажет про раны,
Ведь там уже белые шрамы,
И что ей бывает тоскливо,
Поэтому смотрит уныло...

И ждет снова взрослая кошка,
Что сжалится кто-то немножко,
И лапки свои поджимает,
Она все без слов понимает.
И в дождь, и в холодную стужу
Так хочется снова быть нужной.
Уткнуться в большие ладони
И знать, что чужие не тронут.
Что больше никто не обидит.
И кошка во снах своих видит,
Как вносят ее в дом с окошком...
Возьмите в дом взрослую кошку!!!


Сегодня кто-то продавал на перекрестке счастье...


Сегодня кто-то продавал на перекрестке счастье.
Оно лежало средь крючков и старых ярких платьев,
Среди усталых пыльных книг, средь кисточек и мела.
Оно лежало и на всех неверяще смотрело.
Народ шел мимо, редко кто вдруг подходил к прилавку
Купить брошюрку, календарь, иголку, нить, булавку.
И равнодушный взгляд скользил по глупой мелочевке,
А счастье так просилось в дом, так робко и неловко.
Моляще поднимало взгляд, едва-едва пищало,
Но кто-то мимо проходил и счастье замирало.
Темнело, я брела домой. В карманах грея руки.
Торговец собирал товар, чуть напевал со скуки.
Я бы прошла, но вдруг задел молящий и печальный
Беспомощный несчастный взгляд, как будто вздох прощальный.
Я подошла, а за стеклом пластмассовой витрины
комочек маленький дрожал от горя и обиды.

Комок устал, хотел в тепло, замерз на этой стуже,
Но, к сожалению, комок был никому не нужен.
И сколько стоит? - голос мой дрожал от напряжения.
— Что? Это? — Это! — Да бери, оно — одни мученья!
Я бережно взяла комок, к груди его прижала,
Закутав в складочки пальто, домой почти бежала.
Бежала греть. Скорей, скорей! В тепло с морозных улиц,
И даже блики фонарей как будто улыбнулись…
И улыбался белый снег, и небо. Мир смеялся.
Нашелся все же человек, что счастьем не кидался.
Я принесла комочек в дом, и стало вдруг понятно,
Что никому его не дам, и не верну обратно.
 |
 |
|
|
|